За тридцать – странное время. Как оно наступает, не замечаешь. Как течет, летит – тоже. Потому что занята чем угодно, но не подсчетом минут, которые почему-то мчатся все быстрее и быстрее. Их вечно не хватает. На прокачивание очередных скиллов, на образование, на новые увлечения и новых знакомых, которых вдруг неожиданно много – лица калейдоскопом. На заваливание в новые романы и выплывание, выпутывание – иногда с клочками кровоточащей кожи – из старых. Впрочем, в это время чувства словно приглушены – нет той боли, что в двадцать, и жалости тоже особой нет. Ни к любовникам, ни к близким, ни к подчиненным. Время цинизма и исключительной «деловой активности». Во всем, даже в увлечениях, даже в романах, потому что хочется взять от жизни все, что было недоступно еще вчера и для чего будет поздно (как тебе кажется) завтра.

Из этой гонки выныриваешь внезапно. Например, в одном нехотя наступившем апреле. Понимаешь вдруг, что уже не «за тридцать», а «под сорок». Видишь: то что строил (офигеть!) построил, и об этом лучше всего свидетельствуют ежемесячные платежи за недвижимость.
Понимаешь, что в последние годы читал слишком мало книг и смотрел мало фильмов. Понимаешь, что это не страшно.
Понимаешь, что пытаться достичь иллюзорных успехов в увлечениях так же бессмысленно, как с кем-то на скорость.
Понимаешь, что хочется не страстей, не мучиться и мучить, не испытывать себя и другого – хочется греть и греться. Не присваивать и ревновать, а стаскивать своих бывших и настоящих, а заодно их бывших и настоящих в одну большую дружную кучу. Понимаешь, что это даже не .

Что, несмотря на болячки, еще сильная, много можешь, немало знаешь, и при этом еще чего-то хочешь.
Что весна и любовь значат совсем не то что в двадцать, ну и слава Богу.
Что если жизнь и , то весьма задорно, и надо продолжать в том же духе.